Жизнь — 999

Лекция Б.Е.Золотова, июль 1993 г. Ростов–на–Дону

Состояние от момента рождения до момента смерти–есть дельта времени. Мы считаем, что это все, что отпущено человеку, и стараемся, чтобы эта дельта времени (∆Т) была максимальной, т.к., мы предполагаем, что в момент смерти развитие закончилось. Наша стратегия правильная, но правильна ли наша технология, базирующаяся на неверной предпосылке? Если это так, то отрезок времени (наша жизнь), является конечным, т.е. имеет определенную фиксированную величину, наделенную временем.
Может ли отрезок быть бесконечным? Утверждаем: нет, не задумываясь над этим. Если есть отрезок, у него должны быть начало и конец. Например, два кола, которые мы можем вбить в берег реки Дон от одного пункта А до другого пункта В. И мы можем задать вопрос: «Чему равна длина береговой линии от А до В? Длина линии между сушей и морем, длина между двумя вбитыми колами чему равны?» Мы обозначили конечные точки и хотим измерить линию между конечными точками. Но, как ни странно, длина этой линии равна бесконечности. Как так? Очень просто. Если мы измеряем береговую линию просто взглядом, то она имеет одну длину, если смотрим через лупу, она имеет другую длину. Если мы масштаб рассмотрения увеличиваем, то длина увеличивается. Если не ограничиваем масштаб рассмотрения, то мы не можем ограничить и длину.
Таким образом, что если у нас в масштабе нет ограничения, то у нас и в длине нет ограничения. Эта величина является величиной иррациональной, бесконечной, а не конечной, хотя мы измеряем между двумя точками отрезок. Тогда, если между двумя точками конечный отрезок имеет бесконечную длину, то наше представление о жизни неверно. У нас и от рождения до смерти бесконечно.
Если есть бесконечность одного отрезка (АВ), то тогда есть бесконечность и другого отрезка (АО).
Какой смысл бороться за ∆Т, которую мы выигрываем в случае сражения? В чем тогда смысл нашей борьбы? Почему нам нужен определенный срок, один, а не другой? Почему нас интересует время жизни максимальное? Если время жизни максимальное, то, что нам ограничивает это время жизни?
Очевидно, что отпущено нечто, имеющее конечный предел по особенностям структурных отношений. Число срабатывания каких–то периодических процессов внутри этой системы ограничено и имеет конечный характер. Почему? Наша система состоит из конечного числа элементов. Если эта система, некоторое время существуя, не наработает новые кирпичики», или новое основание для дальнейшего существования (именно основание), не выполнит какие–то достаточно необходимые условия перехода, то она на следующий уровень не переходит, если выполнит, тогда переходит.
Сначала она существует внутри данного уровня, потом скачком переходит на другой уровень. Получается существование в различных уровнях, слоях. Если мы говорим, что во втором слое лучше, там более развитая зона — то перескочить туда желательно, как можно быстрее: такая кривая развития идет более интенсивно.
На конструкциях более низкого класса желательно находиться меньше времени. Но мы боремся за то, чтобы на конструкциях низкого класса находится больше времени, за счет того, что замедляем способность организма к переходу, искусственно его притормаживая ограничениями; а не можем оторваться от земли и начать лететь до определенного предела.
Есть минимальная скорость отрыва. Мы должны набрать скорость отрыва, скорость отрыва — это скорость изменения, или качество гибкости перестройки организма. Мы выходим на скорость отрыва и ускорение отрыва.
Нам нужно набрать определенную скорость, а дальше в единицу времени нужно приращение к этой скорости, еще скачок, дельта. Это будет ускорение или первая производная. Изменение, т.е. насколько изменилась дельта — это приращение к предыдущей.
Эта гибкость, изменяемость организма нарабатывается за счет того, что он болеет, но не организм «вообще». Если бы «вообще», а дальше ничего не было бы, тогда такая система рассматривалась бы. А если дальше нет ограничения (на самом деле нет фатальной неизбежности), то дальше ничего нет. Это незамкнутая система внутри, она связана с другим уровнем. Эта система сообщающаяся, то есть тоже система, но более высокой иерархии. Получается — одна, вторая, следующая система.
А если не будет ускорения отрыва? У одного носителя ускорения отрыва нет, а у какой–то составляющей его оно есть. Нечто газообразное реагирует быстрее, значит, у него ускорение выше, гибкость выше. Тогда все понятно: недоразвитое будет состоять из слабо изменяющихся частиц, а более высокоразвитое будет состоять из более гибких (по отношениям) каких–то частиц, лучше реагирующих, лучше приспосабливающихся к задачам приспосабливаемости; такая система будет быстрее набирать качества.
Тогда должна быть система различной гибкости, в одном слое — одна гибкость, в другом слое — другая. Гибкость — это как способность к развитию. Цикл возможен.
Если ты с одного витка не успел выйти на околоземную орбиту, то ты делаешь еще один виток по Земле: если раньше стартовал с нулевой начальной скоростью, то теперь будешь стартовать с набранной. У тебя есть возможность достигнуть чего–то, если у тебя будет возможность прирастить скорость. Если ускорение будет, ты сделаешь необходимое количество витков.
Потом тебя «раскручивающая штука» все–таки выбросит. Ты разгоняешься в вихре, который имеет устойчивость, время существования жизни, а потом, при достижении гиперскорости, этот вихрь начинает терять частички или выбрасывать их в другое состояние. Время — это плотность происходящего.
Преобразования могут быть медленными, плотность тогда высока, получается вязкая система. Время течет медленно в ней, оно не может быстро течь, у него нет основы для быстрой текучести. И наоборот, тогда преобразования должны происходить быстро, вырабатываемость адаптивного качества должна быть быстра.
Если человек выходит в различные критические состояния, он нарабатывает у себя способность жить быстро. Почему? А в следующем слое быстро живут, там плотность времени другая. Очевидно, это является зонопереходным качеством или такой особенностью, что если ты не приспособился к определенным скоростям изменений или связанности с внешней средой и у тебя нет скорости разрыва и установления связей, то ты там не можешь зацепиться. А если ты успел у себя «наработать щупальца», которые успевают цепляться, то тогда можешь спокойно и прекрасно существовать.
Ты успеваешь сохранить «Я» — цельность, ты успеваешь зацепиться за окружающий мир, потому что изменяемость окружающего мира и изменяемость тебя являются сочетаемыми величинами, то есть ты адаптивно готов к этой зоне.
Граница между тобой и зоной разрушается, но она снова устанавливается, и ты не успеваешь потерять свое «Я». Разрушается граница — ты изменяться должен. А если ты изменяешься, значит ты преобразуешься, а преобразоваться ты все равно должен во взаимодействии, в предъявлении.
В той «дырке», куда ты проваливаешься «вверх ногами или вниз головой», ты все время должен сохранять связанность: ты — один, а вот это — ты другой, ты как бы выраженный и невыраженный: ты и внешняя среда — внутри «Я», а оболочка — не «Я».
Чем ты более развит, тем выше обменность, тем лучше способность к размыванию границ, тем ты более гибкий. Тогда ты должен в какой–то момент действовать как застежка молнии: сначала застегнута, дальше — размылась, а дальше опять должна быть связана. В момент размывания ты можешь измениться или просунуть в эту дырку голову в новый мир. А потом опять связаться с ним, чтобы с хвоста опять начать изменение. Но молния должна иметь определенную связанную длину, иначе ты «распадешься на кусочки» и разлетишься в разные стороны: потеряешь свое «Я» или то, что является твоим бесконечным отрезком, который заключается между какими–то границами. Границы являются в этом случае бесконечными, потому что у тебя все время происходит размыв границ.
Сначала у тебя была линия, а потом их стало две, тогда длина первой линии все равно увеличивается на дельточку, приращивается — это обязательное условие, необходимое и достаточное для развития. Иначе у вас нет способности к изменению, вы неизменяемы в этом случае.
«Хочу и могу». «Хочу» — это от того, что внутри меня, а «могу» — это от моего взаимодействия с внешним миром. Надо наработать «кирпичики», а «кирпичики» являются такими же неизменяемыми, которые в сочетании друг с другом становятся изменяемыми: то есть структура, сеть меняется, а не кирпичик. Когда сеть исчерпала возможность к изменению, тогда в сети неизбежно должен быть выработан новый «кирпичик». Иначе сеть не будет дальше развиваться. Следовательно, по окончании структурирования по какому–то времени из начальных кирпичиков, должна структурироваться какая–то сеть, которая порождает новые кирпичики. Но это — проблема следующего параграфа.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ